При разработке конституционного дизайна образца 1993 года тогдашняя политическая элита стремилась к утверждению своего доминирования с помощью трех практических мер:
— закрепления главенствующей роли президента в системе власти;
— отведения парламенту и политическим партиям подчиненной, вспомогательной роли;
— предоставления широких полномочий региональным элитам в обмен на их политическую лояльность.
Эти принципы, закрепленные в Конституции, предопределили политическое развитие России в 1990-е годы.
Продемонстрировав готовность к жестким действиям, первый президент России сумел по-своему решить проблему обеспечения политической стабильности. Страна более не переживала политических кризисов, сравнимых с теми, что происходили в августе 1991-го или в сентябре — октябре 1993-го. Правительство, формируемое единолично главой государства, стало лояльным президенту инструментом контроля над экономикой и характером реформ. Возможности парламента и политических партий влиять на политику и угрожать власти правящей группы были значительно уменьшены. Региональные элиты в критические моменты (как во время кампании по выборам Б. Ельцина на второй президентский срок) в основном оказывали поддержку правящей группе. Представлявший их интересы Совет Федерации успешно блокировал неприемлемые инициативы в принципе оппозиционной президенту Госдумы.
В то же самое время у избранной модели политической системы быстро выявились существенные, и при этом системные, пороки:
— потенциально полный президентский контроль над правительством, формируемым без учета итогов парламентских выборов, в значительной мере был девальвирован отсутствием пропрезидентского большинства в первой и второй Государственных думах. В результате многие реформы годами не получали законодательного оформления и проводились (если вообще проводились) посредством президентских указов, а федеральные бюджеты принимались со значительным дефицитом, что в значительной степени предопределило финансовый крах в августе 1998 года;
— доминирование в политической системе исполнительной власти (точнее — отдельных ведомств и бюрократии в целом) при слабости парламентского контроля, неучастии парламента в формировании правительства, при ограниченной свободе слова, недореформированной судебной и правоохранительной системах, агрессивном вмешательстве в политическую жизнь финансово-промышленных групп предопределило расцвет коррупции;
— широкая автономия, во многом вынужденно предоставленная региональным элитам, обеспечила их политическую лояльность президенту (весьма непрочную, как показали события 1999 года), но при этом привела к разрыву единого правового и экономического пространства страны, многочисленным противоречиям регионального законодательства федеральному, широко распространившейся практике привилегий, которые получали отдельные регионы в ущерб общенациональным интересам.
Раздираемая внутренними, прежде всего межгрупповыми и межведомственными, противоречиями «исполнительная» (на деле — бюрократическая) власть, неспособная в таком состоянии прийти к согласию относительно стратегии развития страны. Слабый и оттого популистский и безответственный парламент, состоящий по большей части из такого же рода партийных фракций. Тотальная коррупция, когда отдельные чиновники и даже ведомства обслуживают интересы не государства и общества, а отдельных групп влияния и корпораций. Широкий разгул регионального правового, политического и экономического произвола — такой вид приобрело российское государство к исходу второго президентского срока Б. Ельцина.
В результате экономика переживала многолетний спад, Россия стремительно теряла конкурентоспособность и позиции на международной арене, а репутация страны в мире стала недопустимо плохой.
ОСОЗНАНИЕ ОБЩЕСТВОМ и политическим классом глубокого кризиса сформировавшейся модели политического и экономического развития вызвало потребность в переменах. Олицетворением надежд на них стал В. Путин. Большинство элит и населения в целом «доверилось» ему, видя в нем одновременно гаранта сохранения политической стабильности, и человека, не несущего ответственности за наиболее одиозные события 1990-х (крах СССР, болезненная экономическая реформа, события 1993-го, поражение в первой чеченской войне, финансовый крах 1998-го и др.). Образ «скромного и честного разведчика», «эффективного чиновника», «сторонника порядка, но не врага законности и демократии» не был связан с отталкивающими сторонами советского периода и был чужд стилю новой эпохи, вызывавшему все большее осуждение, не ассоциируясь ни с одним из ее характерных социальных типов (не «политикан», не «демократ», не коммунист, не «новый русский» и т. д.).
Главным лозунгом нового президентства стало и остается «укрепление государства». Опираясь на свою чрезвычайно высокую популярность, В. Путин и в целом политический класс, претерпевший лишь незначительные персональные изменения, быстро и успешно решили ряд задач по укреплению своих политических позиций:
— в ходе парламентских выборов в декабре 1999 года (а также удачного политического маневрирования впоследствии) удалось получить большинство мест в третьей Государственной думе РФ. Так было снято одно из главных противоречий 1990-х — противоречие между президентским кабинетом министров и оппозиционным президенту парламентом;
— в 2000—2001 годах была в основном ликвидирована широкая политическая автономия региональных элит и их лидеров. Для этого были созданы семь федеральных округов и реформирован Совет Федерации. Произошло значительное перераспределение бюджетных средств в пользу федерального центра. Большая часть договоров и соглашений между федеральными и региональными властями, дававших регионам те или иные специальные привилегии, была расторгнута. Кроме того, федеральные органы власти получили право распускать региональные парламенты и отрешать от должности глав регионов. Последние к тому же лишились иммунитета от преследования в уголовном порядке.
Две фундаментальные проблемы предшествующего периода — деструктивная для страны в целом нелояльность парламента и выходящая за рамки законности и здравого смысла «суверенизация» регионов — были, таким образом, успешно и оперативно преодолены. В принципе, основные политические обещания, явно или «по умолчанию» данные В. Путиным на выборах 2000 года, были выполнены.
В результате, в течение первого срока президентства В. Путина в России по сути сформировался новый политический режим. Формально — на основе той же Конституции 1993 года, не претерпевшей никаких текстуальных изменений. Для этого режима характерны:
— сосредоточение власти в руках относительно консолидированной правящей группы во главе с президентом;
— «техническая» роль обеих палат парламента, в целом лояльных этой группе;
— «техническая» роль правительства, при высокой стабильности его кадрового состава (кабинет министров почти не обновляется);
— возросший контроль со стороны правящей группы над общенациональными СМИ (в первую очередь телеканалами), судебной и правоохранительной системами;
— падение политической роли и возможностей региональных элит, их высокая лояльность правящей группе, почти исключающая самостоятельную политическую игру против Центра.
Все эти факторы, вместе взятые, позволили:
— поддерживать высокую популярность действующего президента (в том числе за счет активной пропаганды достижений власти, ставшей важной частью российской политической реальности);
— проводить через парламент важнейшие законодательные акты, ранее блокировавшиеся оппозиционным большинством Думы (земельное, судебное, трудовое, пенсионное, налоговое, энергетическое и пр. законодательство), что позволило ускорить экономические реформы, создать более комфортные условия для оживления экономики;
— обеспечивать восстановление единого правового и экономического пространства страны, ломать межрегиональные барьеры, восстановить контроль за федеральными структурами на местах, утраченный в предшествующий период;
— консолидировать внешнюю политику, придав ей более логичный и более последовательный в стратегическом отношении характер.
Управляемость страной в целом возросла. Хаос и нестабильность остались позади. Лучше стали соблюдаться законы, собираться налоги, исполняться бюджет. Возобновился экономический рост. Все это вместе с активной внешней политикой значительно подняло международный авторитет и улучшило репутацию России в мире.
Новый политический режим оказался много более дееспособным и эффективным, чем прежний. Тем не менее в его природе и организации все еще заложен ряд системных недостатков, консервация которых способна повлечь за собой замедление темпов развития страны, а в более отдаленном будущем — политический кризис с непредсказуемыми последствиями.
Среди этих недостатков основными являются:
— неотработанный и непрозрачный механизм преемственности высшей власти. Передача власти от первого президента РФ ко второму носила спонтанный характер, решение принималось в узком кругу лиц, публичное обсуждение стратегии нового лидера отсутствовало. Такая модель передачи власти порождает значительные политические риски, делая приход к власти каждого нового президента явлением, сходным с глубоким политическим кризисом. Особой, хотя и частной проблемой остается отсутствие в Конституции указания на второго по очереди «наследника» президента на случай, если что-то происходит с наследником первым, — премьер-министром, становящимся (как это фактически и произошло в 1999 году) исполняющим обязанности президента до выборов, но не имеющим права назначать главу правительства. Это обстоятельство тем более важно, что премьер-министр в РФ не только является по закону преемником основной части полномочий президента, но и обычно воспринимается общественным мнением как естественный «наследник» главы государства;
— в России не возникает полноценная политическая конкуренция, являющаяся основой демократии и важным стимулом общественного развития. На смену псевдодемократической, опасной конкуренции между «партией власти» и «партией бывшей власти», лихорадившей страну в 1990-х, не приходит соперничество демократических партий, предлагающих альтернативные проекты экономического и социального развития. Заметно уменьшилась роль палат Федерального собрания, региональных законодательных собраний. Снизилось значение политических партий, а также СМИ. Наблюдалась фактическая деградация органов местного самоуправления, маргинализация проблемы местного самоуправления в общественных и политических дискуссиях. Общество, по сути, отстранено от обсуждения законодательных инициатив в этой области;
— доминирование ведомств (бюрократии), характерное и для предшествующего периода, сохранилось и в некоторых отношениях усилилось. Процесс межведомственных согласований выхолостил и продолжает выхолащивать многие из заявленных преобразований. Сохраняется значительная коррупция на многих уровнях власти. Одним из побочных результатов доминирования бюрократии стал рост доли расходов государства относительно ВВП. Ведомственные интересы продолжают доминировать над национальными, что подрывает усилия, направленные на наведение порядка в важнейших областях жизни;
— пока не решена задача отделения публичной власти от интересов интегрированных бизнес-групп (ИБГ), или так называемых олигархов. Последние теперь не столь сильны, чтобы систематически диктовать свою волю федеральной власти или ее отдельным ветвям и органам. Но по-прежнему их влияния достаточно, чтобы успешно лоббировать свои специфические интересы и блокировать любые серьезные попытки демонополизации экономики. В ряде регионов роль ИБГ даже возросла, а в целом за минувшие три года основные ИБГ стали еще богаче и могущественнее;
— судебная и правоохранительная системы не стали менее коррумпированными, но при этом их административная зависимость выросла. Это делает затруднительным решение задачи обеспечения в политике и экономике «честных правил игры».
Модель политической системы, возникшая за последние три года, несомненно, более эффективна, чем предшествующая. Однако она остается несовременной и по-прежнему не способна обеспечить быстрое и поступательное развитие России.
Все это предопределяет застойный характер политической жизни при утрачивающейся способности государства отвечать на вызовы времени и быть мотором модернизации страны. Если российский политический класс и общество всерьез намерены ответить на вызовы современности и продолжить дело модернизации России, повышения конкурентоспособности страны, то проблема неадекватности существующего государства стоящим задачам должна быть осознана во всей ее полноте. Как и необходимость его модернизации. Наше государство сегодня — не столько средство решения проблем страны, сколько одна из этих проблем, и притом важнейшая.
РАЗНООБРАЗНЫЙ И БОГАТЫЙ ОПЫТ, накопленный почти за десятилетие существования действующей Конституции, позволяет прийти к некоторым выводам и сделать попытку предложить основные направления модернизации государства. При этом главной целью предлагаемых реформ являются демонтаж тех его элементов, которые тормозят развитие страны, и общее повышение конкурентоспособности российского государства как гаранта права и поставщика публичных услуг.
Речь не идет исключительно о конституционных реформах. Законы вообще, и в особенности законы основные, следует менять не тогда, когда это возможно, а тогда, когда это совершенно необходимо. Кроме того не следует забывать, что в стране с довольно противоречивой традицией отношения к праву неизменность основного закона — самостоятельная ценность, ради которой можно идти на определенные жертвы.
В качестве главных недостатков, проявившихся в минувшее десятилетие (общих как для первого, так и для второго президентства) и при этом достаточно традиционных в контексте российской истории, можно выделить следующие:
— такое сосредоточение власти во «властном центре», которое возлагает на него и чрезмерную ответственность, не всегда подкрепляя ее реальными, а не только декларированными полномочиями;
— персонификация этой власти, которая ставит ее эффективность в слишком высокую зависимость от такой эфемерной субстанции, как «рейтинг», что вынуждает власть уделять чрезмерно большое внимание технологиям его поддержания;
— дефицит политической конкуренции на всех уровнях власти;
— дефицит общественного и политического, в том числе парламентского, контроля над верховной и исполнительной властью, в особенности над бюрократией;
— неразделенность политической и административной функций в органах исполнительной власти;
— общая институциональная слабость представительных органов и политических партий;
— хронический дефицит общенациональной дискуссии о реальных проблемах страны, альтернативах ее развития;
— незавершенность строительства отношений в системе «Центр — регионы — местное самоуправление», что порождает шараханья от сверхдецентрализации к сверхцентрализации;
— отсутствие эффективного механизма «самонастраивания» этих отношений, приводящее к тому, что их коррекция на практике выглядит как произвольное «перетягивание одеяла» между Центром и регионами при молчании органов местного самоуправления;
— недостаточно четкая отделенность органов публичной власти (во всех ее ветвях) от бизнес-групп, приводящая к повсеместной недобросовестной борьбе с конкурентами с помощью «административного ресурса» и в конечном итоге — к разрушению конкурентной среды, к монополизации экономики.
Все это оставляет российское государство (несмотря на бесспорный прогресс последних лет) несовременным, недореформированным, неэффективным и в конечном счете недостаточно конкурентоспособным в острой борьбе за капиталы, технологии, человеческие и геополитические ресурсы.
ПРИ ОПРЕДЕЛЕНИИ ПУТЕЙ преодоления системных недостатков необходимо прежде всего решить вопрос о судьбе действующей Конституции образца 1993 года. Можно ли осуществить необходимую модернизацию государства без значимых конституционных изменений?
Ответ в целом — положительный. Действующий основной закон, при всех своих недостатках, позволяет модернизировать государство, не выходя за свои рамки, и, кроме того, достаточно современен для обеспечения гарантий основных прав и свобод граждан, эффективной деятельности органов власти и экономических субъектов.
Преодоление перечисленных выше недостатков существующей политической системы возможно путем осуществления следующих мер и реформ, требующих широкого и непредвзятого обсуждения:
— один из ключевых вопросов модернизации — модернизация института президентства. Многие аналитики считают необходимым вернуться к инициативе В. Путина, выдвинутой в ежегодном Послании Федеральному собранию в 2000 году, — о выдвижении кандидатов на пост главы государства от политических партий. Членство президента в политической партии могло бы создать необходимые условия для реальной политической конкуренции между партиями, усилить роль партий в политической системе, поставить главу государства под эффективный общественный контроль. Такой шаг мог бы существенно приблизить российскую политическую систему к стандартам, принятым в развитых демократиях, где все без исключения главы государств (правительств) являются членами партий и выдвигаются партиями;
— во избежание формирования в последнем случае авторитарной «партии власти» «восточного» типа (включающей в себя начальство всех рангов и бизнесменов из ведущих секторов экономики) необходимо ужесточить запреты на членство в партиях чиновников (госслужащих);
— необходимо законодательно обеспечить более четкое «разведение» функций, полномочий и образов президента, правительства, Администрации президента, Совета безопасности. Для этого разработать и принять законы об Администрации президента и Совете безопасности. Относительно второстепенная при высоком рейтинге главы государства, эта проблема может стать критически важной при изменившихся обстоятельствах. Возможно, следует положить в основу этих законов следующие принципы: президент — гарант конституции, арбитр, верховный главнокомандующий, главный «ходатай» за избравший его народ во власти, его защитник от бюрократии; тот, кто формирует правительство на основе доминирующей в данный момент политической идеологии и логики, даже если лично он их не до конца разделяет и т. д. Правительство выражает эти идеологию и логику, облекая их в системные практические действия. Администрация президента и Совет безопасности — его гражданский и силовой «штабы», вырабатывающие стратегию президентской власти и помогающие ему формулировать политические (а не только и не столько управленческие) идеологию и направления деятельности;
— требуется дать конкретный ответ на основные вопросы, связанные с обузданием ведомств и российской бюрократии, повышением общей эффективности исполнительной власти. Как превратить министров из чиновников, лоббистов своих ведомств, в политиков, стремящихся развивать и свою отрасль и страну в целом, в том числе вопреки воле чиновничества, находящегося под их началом? Как преодолеть старинную болезнь нашей государственности — невозможность выработать последовательный правительственный курс в условиях непрерывно идущей межведомственной войны?
Для многих в России давно очевидно, что решение этих проблем возможно только путем формирования правительства совместно президентом и парламентом. Важнейшую, желательно — решающую роль при определении состава кабинета должны играть итоги очередных парламентских выборов. Правительство парламентского большинства вполне можно формировать в рамках действующей Конституции (соответствующий проект федерального конституционного закона имеется в Думе). Министрами должны быть исключительно (или как правило) политики, прошедшие через выборы и принадлежащие той или иной партии. С практикой «министров-профессионалов» (то есть ведомственных лоббистов без политической окраски и мотивации) должно быть покончено. При этом необходимо ввести институт профессиональных первых заместителей министров, обеспечивающих преемственность текущей деятельности министерств при политических изменениях.
Принципиально новый принцип формирования правительства РФ мог бы помочь разделить интересы министров-политиков, заинтересованных в успехе своей партии на очередных выборах, от корпоративных интересов ведомств. Политически однородное правительство могло бы преодолеть ведомственную разобщенность, выработать подлинную правительственную политику (на основе партийной программы). Министры-политики скорее боролись бы с коррупцией, чем нынешние министры-бюрократы. Ответственность за результаты правительственной политики несла бы конкретная партия (коалиция), что помогло бы возникновению нормальной парламентской оппозиции, развитию политической конкуренции. Президент в этом случае выполнял бы роль гаранта стабильности, имея конституционную возможность сформировать президентский («технический») кабинет в случае любого парламентско-правительственного кризиса. Одновременно с этим следует политическими методами избегать ситуации противостояния президента и главы кабинета министров. Конституция содержит соответствующие механизмы и полномочия президента:
— для создания более предсказуемого и прозрачного механизма передачи верховной власти можно предложить действующему президенту в случае его успешного переизбрания на второй срок сделать принципиальное заявление не только о том, что этот срок является для него последним, но и пригласить ведущие политические силы страны к серьезной подготовке к следующему избирательному циклу, к развернутому и ответственному обсуждению проблем страны, выдвижению сбалансированных альтернативных программ развития, как и партийных кандидатов на высший пост в стране;
— необходимо «подстраховаться», введя в действие норму о последовательной передаче власти в случае неспособности главы государства, его преемника и т. д. исполнять свои обязанности. Сделать это в принципе можно, не меняя Конституцию, — например на основе развивающего ее положения федерального конституционного или даже обычного закона;
— следует всячески поощрять политическую конкуренцию. Для этого, в частности, надо ужесточить ограничения на занятие должностей более чем на два срока подряд. Необходимо исправить ошибку, допущенную Государственной думой и президентом, которая позволила большинству глав регионов занимать свои посты до четырех раз подряд. Следует всячески поощрять становление крупных массовых демократических партий, в том числе оппозиционных. Возможно, стоит на время вернуться к анонимности взносов в партийные кассы, гарантировать партиям, представленным в парламенте, широкий доступ к теле- и радиоэфиру на общенациональных государственных телерадиоканалах;
— требуется системная коррекция законодательства о партиях. Условия для создания новых партий должны быть максимально либерализованы, а возможности административного контроля за этим процессом — сведены к минимуму. Недавно принятый закон о партиях консервирует нынешнюю партийную систему и характерные для нее перекосы, закрывает или затрудняет выход на политическую арену новых политических сил;
— необходимо ускоренное разгосударствление национальных каналов телевидения. Эта задача провозглашена, но не решается. За государством можно (хоть и нежелательно) оставить только РТР и «Культуру», при этом и в них усилить роль общественных наблюдательных советов, вывести реальное управление каналами из-под административных структур. Остальные общенациональные телеканалы должны быть приватизированы или преобразованы в настоящее общественное телевидение, гарантирующее равный доступ к эфиру как правящей партии (коалиции), так и оппозиции. Соответствующие законопроекты уже разработаны и находятся в Думе;
— важно также поощрять свободу слова на региональном и местном уровнях. Необходимо законодательно ограничить (или вовсе запретить) право органов власти всех уровней учреждать свои средства массовой информации, как и право дотировать СМИ из бюджетов;
— внести поправки в закон о Счетной палате РФ, расширяющие полномочия этого основного органа парламентского контроля. Расширить возможности Счетной палаты по проведению расследований сомнительных сделок с участием государства. Внести изменения в законодательство об организации органов власти в субъектах Федерации и о местном самоуправлении, значительно расширяющие контрольные полномочия представительных органов в регионах и на местах;
— необходимо вернуться к вопросу о принятии федерального закона о парламентских расследованиях, расширив тем самым контрольные полномочия Государственной думы и Совета Федерации. Это позволит, в частности, создать действенный механизм реагирования на факты злоупотреблений и коррупции, публикуемые в средствах массовой информации, сегодня чаще всего остающиеся без ответа;
— необходимо изменение подходов к административной реформе, которая пока сводится к полумерам (и даже отдельным весьма опасным мерам) и готовится самим госаппаратом. Необходима глубокая и радикальная реформа государственных органов и государственного аппарата с одновременной ревизией всего действующего законодательства на предмет «чистки» полномочий государственных органов и чиновников. Новое законодательство о государственной службе должно ясно отграничить профессиональную деятельность чиновников, свободную от политики и экономических интересов, от линии стоящих во главе министерств и ведомств политиков. Политики меняются с каждыми выборами, чиновники должны продолжать работать при любом политическом руководстве. Все эти принципы и новое законодательство должны разрабатываться под руководством публичных политиков, прошедших через выборы. Для этого может быть сформирована национальная комиссия по административной реформе из 10—15 известных политиков, на многопартийной основе, во главе с авторитетной политической фигурой (по аналогии с Жискар д’Эстэном в Европейском конвенте). Комиссии должны быть приданы все необходимые полномочия и технические средства с одновременным определением срока ее работы (например календарный год). Нет сомнений, что предложения комиссии получат поддержку в Государственной думе и могут быть быстро приняты и внедрены;
— последовательное доведение до практического результата так называемой федеративной реформы, целью которой является четкое разделение полномочий и ответственности между Центром, регионами и местным самоуправлением. При этом за каждым уровнем власти должны быть закреплены на долгосрочной основе собственные доходные источники, позволяющие в основном в полном объеме реализовывать закрепленные полномочия. Необходимым условием этого должно стать значительное уменьшение доли федерального бюджета в консолидированном бюджете страны и передача значительного объема доходов в регионы и на места;
— нынешний Совет Федерации не отвечает задачам модернизации страны в силу своей слабой легитимности и чрезмерной лояльности исполнительной власти. В результате потеряна обратная связь с регионами, вырос риск грубых законодательных ошибок. Необходимо в ближайшее время принять новый закон о порядке формирования Совета Федерации, предусматривающий его прямые выборы гражданами (соответствующие проекты уже есть в Думе);
— вопрос укрупнения регионов следует решать очень осторожно. Реально речь может идти о нескольких наиболее очевидных случаях, когда присоединяемый субъект Федерации явно не может полноценно выполнять соответствующие полномочия и когда объединение с более сильным соседом на деле принесет благо гражданам;
— принятое в 2000 году решение о создании семи федеральных округов было серьезной заявкой в отношении возможного изменения административно-территориального деления страны, а также приведения регионального законодательства в соответствие с федеральным. Однако заявленные цели реализованы лишь частично, в том числе и в области законодательства (например сохраняются значимые противоречия между законодательством Татарстана и Башкортостана и законодательством РФ). Концепция федеральных округов так и не получила законодательного закрепления, а функции полпредов остаются размытыми. Более того, за последние полтора года в деятельности полпредств усилились бюрократические тенденции, происходит рост аппарата, неоднозначное вмешательство в экономическую жизнь регионов и отдельных компаний.
В настоящее время необходимо определиться, насколько целесообразно сохранение системы федеральных округов и может ли она на практике способствовать решению задачи модернизации государства. В противном случае этот механизм может окончательно стать составной частью федеральной бюрократии, полностью потеряв свое первоначальное значение;
— для институциализации сложных и многообразных отношений по линии «государство — бизнес — общество», прежде всего в области экономики и социального развития, можно рассмотреть возможность создания общенационального Совета по экономическому и социальному развитию, куда бы на паритетной основе вошли представители государства, бизнес-ассоциаций и профсоюзов. Задачей Совета могло бы стать обсуждение стратегических вопросов социально-экономического развития, выработка широких социальных компромиссов. Создание такого института могло бы помочь поиску баланса в решении таких сложных проблем, как дисбаланс между ТЭК и обрабатывающей промышленностью, между экспортерами и компаниями, ориентированными на внутренний рынок, а также проблемы чудовищного социального расслоения, ставшего бичом современной России.
Осознание системных недостатков существующей политической системы и осуществление комплекса долгосрочных мер по их преодолению позволит российской нации получить более современное, открытое, демократическое и в конечном итоге конкурентоспособное государство.
|
